Главная О газете Наш прайс-лист Наши партнеры Частные объявления







Главная / Категории / К 70-летию Великой Победы / Рядовой Великой Победы

Рядовой Великой Победы

Сколько простых рядовых солдат сражались за освобождение нашей Родины от  немецко-фашистских захватчиков не на жизнь,  а насмерть, сколько их полегло в боях – не перечесть. Кто погиб – тому вечная слава, кто остался жив – несёт  простую суровую правду о войне новым поколениям.
Вот одно из повествований о том нелёгком времени рядового пехотинца, «окопника», как он себя называет, бойца действующей армии Георгия Михайловича Пыжова.

Родился я в деревне Крюковка Крапивенского района в ноябре 1925 года. В семье было шестеро детей, четыре  сестры и два  брата.  Мать умерла рано, воспитывал нас отец. До войны я вместе со сверстниками  работал в колхозе, пахал, косил – выполнял всю крестьянскую работу.
Первая моя встреча с немцами произошла в октябре 1941 года. В нашей деревне стояла тыловая часть оккупантов. Не было ни машин, ни орудий – только лошади с повозками. В каждом доме – а в селении их было около тридцати – расположились по десять непрошенных гостей,  наглых, уверенных в своей силе и непобедимости. Едут, помню, в повозке, навеселе, горланят песни на немецком и ломанном русском языках, аккомпанируя на губных гармошках. После каждого куплета: «Туля, Москау, капут!». Разграбили всю деревню. Кто не успел припрятать, закопать в землю рожь, муку, картошку, голодал.  Забирали всё: зерно, масло, кур, овец, свиней, убивали коров. Жителей, правда, не трогали. Только вещи отбирали, в основном, шапки, тёплые платки – дело шло к зиме.
Взяли шапку и у меня, новую, купленную незадолго до войны отцом. Подошёл немец сзади, снял её с моей головы и пошёл дальше. Я за ним, бегу, кричу: «Пан, отдай шапку!». Я тогда был бедовый, смелый, «настырный», как тогда говорили. Он в избу, я за ним. Стали немцы мою шапку мерять, а она всем мала. Натягивают на голову, аж уши у шапки трещат, хохочут. Я своё: «Пан, отдай!».  Хозяйка мне шепчет: «Уходи, пока цел!». Я не ухожу. Убедившись, что шапка никому не подошла, немец запустил её в меня, а самого вытолкал из избы. Я шапку в охапку и бежать.
Ушли немцы быстро, разом подхватились и двинулись в сторону Селиваново. Всё кричали: «Туля, пу!». Слышно было, как в районе Тулы, что была в 17 километрах от нас, били орудия.
Прошло два мирных дня. Утром бежит с другого конца деревни женщина с криком: «Немцы пришли!». Это был карательный отряд из 50 человек. Начали жечь деревню: один стреляет зажигательными пулями по соломенным крышам, другой прикладом винтовки бьёт по окнам. Деревня пылает, нас, кто в чём был, согнали в овраг. Немцы ещё пошастали по деревне и направились в сторону Селиваново. Мы стоим в овраге, робеем, не уходим, а деревня наша горит. Кто-то из мужчин сказал: «Что же мы стоим? Надо дома тушить». Побежали, стали тушить. В нашем доме потолок прогорел, сени, дверь. У нас заночевали родственники, у которых изба сильно пострадала. 
Утром прискакал на коне наш разведчик, спросил, в какую сторону ушли фашисты. Через полчаса смотрим: идут колонны наших бойцов, сибиряков. Все как на подбор: в новых овчинных полушубках, шапках-ушанках, валенках, стёганых ватных брюках. Наши бабы кричат: «Сынки, не пускайте больше немца проклятого!». Те отвечают: «Мамаши, не плачьте, не пустим, будем гнать его до самого Берлина». 
На фронт ушёл старший брат, Фёдор. Он прошёл финскую войну и в 41-м снова отправился защищать Родину. Был старшиной,  механиком-водителем танка. Погиб в августе 1944 года. 
В армию меня взяли 23 апреля 1943 года, мне не было ещё 18 лет. Я попал в пехоту, в действующую армию на Волховский фронт. Дали мне винтовку образца 1891 года, позже - автомат ППШ – пистолет-пулемёт Шпагина.  Проходили мы  с боями Великие Луки, Новгород, село Сенявино, железнодорожную  станцию Луга.
В деревне, в 12 километрах от Пскова, меня ранило осколком мины. Она разорвалась недалеко от окопа, где я был, и осколок попал в левое плечо. Лежу на земле, чувствую: как будто кувалдой в плечо ударили. Больно, а что случилось – не пойму. Голова закружилась, рука бессильно упала в снег и автомат из рук выпал. Пошевелил пальцами – работают, а руку поднять не могу. Чувствую – в левом плече горячо, кровь потекла по спине. Тогда-то и понял, что ранен.
Стал звать санитара. Тот подполз, посмотрел. А зимой мы надевали нательную рубашку, гимнастёрку, стёганую безрукавку и шинель. Санитар сказал, что для перевязки придётся с меня снимать всю одежду, холодно, март, да и небезопасно перевязкой заниматься – того и гляди пуля прилетит.  «Ползи лучше к нашим, там тебе в санчасти помощь окажут», - говорит.
Дополз я до кустов, опираясь на здоровую руку, потом встал во весь рост и пошёл – будь что будет. А пули свистят. Дошёл до воронки, отдохнул в ней. Выбрался – командир стоит неподалёку. «Раненый?» - «Да». Командир показал, где стоит санитарный взвод. Когда я шёл туда, шальная пуля угодила мне в правую руку, хорошо, кость не задела, навылет прошла. Зашёл в палатку санвзвода, санитары подбежали. Смотрят – на моей  шинели дыра большая, гимнастёрка, рубашка и ватник от крови запеклись. Раздели меня, перебинтовали. Сказали, чтобы я, не теряя времени, шёл в соседнюю деревню, пока не началась артиллерийская дуэль -  там располагался временный полевой госпиталь.  Холодно, снег, до деревни надо было топать пять километров, но я дошёл. 
В палатке, где располагался госпиталь, сидели и лежали раненые, я сел на пол и попросил сестру что-нибудь поесть. А сам прислонился к столбу и уснул. Медсестра меня растолкала: «Солдатик, покушай». Даёт мне кусок чёрного хлеба со шпиком и кружку чая.
На крытой бортовой машине отвезли меня вместе с другими ранеными в пересыльный госпиталь на станцию Луга. Дорога была вся разбита, яма на яме. На станции всех погрузили в эшелон и повезли дальше. Дорога от станции Луга до недавно освобождённого Ленинграда была заминирована. Сто с небольшим километров преодолели за сутки: впереди шли минёры, а за ними медленно шёл  поезд.
Я попал в эвакогоспиталь № 88 на Васильевском острове, как сейчас помню, 17-я трамвайная линия, здание бывшей школы. Раненых там было много, койками были заставлены все палаты и коридоры.  Моя лечащая врач называла меня мальчиком: «Ну, как там наш мальчик?». Я был тогда маленький, «дробненький», рост  один метр 49 сантиметров – одного сантиметра не хватало, чтобы в мирное время в армию взять. А на фронт взяли – ничего, сказали, на войне подрастёшь.
Пробыл  в госпитале три месяца. Рана от пули в правом плече зажила быстро, а осколочная затягивалась долго. 
И снова в бой, в маршевую роту, автоматчиком на Карело-финский фронт.
В рукопашном бою мне побывать не довелось, а в атаку ходил. Поднимаемся: «Ура, за Родину, за Сталина!» - и вперёд. Немцы боялись, когда  пехотинцы и моряки шли в атаку. Как услышат наше «ура», так бежать, а мы за ними.
С боями дошли мы до Выборга. Сколько ни пытались его взять, так и не смогли. Финны успели его хорошо укрепить. Там проходил Сайман-канал. С нашей стороны берег был земляной, а со стороны города выложен плитами под уклон. Выходят бойцы из воды, встают на плиты и скользят по ним, как по льду, обратно. Много там наших полегло. Потом объявили, что война с Финляндией закончилась. Нас посадили в эшелон - и на Западный фронт. Это было на рубеже 1944 и 1945 годов. Привезли в действующую армию на западную Украину.
Прошёл с боями часть Польши, дошли до Одера, форсировали, перешли на вражеский берег, заняли оборону метрах в 300-400 от реки. Тут уж даже мы, простые рядовые солдаты стали понимать, что враг выдыхается. Когда лежали в окопах на левом берегу Одера в 60 км от Берлина, начался штурм города.
В одно прекрасное утро сидим мы в окопах, солнышко только появилось на горизонте. Видим, идёт политрук, кричит: «Ребята, выходите из окопов, победа!». Обнимались, плакали, стреляли в воздух…
Расскажу, как получил свою первую награду. Когда стояли в Польше, назначили меня связным при штабе полка, доставлять секретную документацию в штабы батальона, дивизии, корпуса. Получаю конверт, запечатанный пятью сургучными печатями, прячу его за пазуху, ближе к сердцу, и иду по назначению. Меня направили в штаб батальона, в окопы. А ходили всегда с разведчиками.  Они сначала сделают вылазку, узнают, каким путём лучше пройти. Батальон, в который я шёл, оказался в затруднительном положении. Бойцы форсировали Вислу, перебрались на немецкий берег, незаметно продвинулись вперёд и оказались в «подкове» - окружении. Правый и левый фланги батальона выдвинулись вперёд, а сзади, между батальоном и речкой, оставался проход, который немцы всеми силами стремились закрыть. Связь батальона с нами прервалась. У бойцов кончились продукты, были на исходе патроны, не было подкрепления, немец их без конца обстреливал.
Я вечером по сваям от старого моста, как подсказали разведчики, прошёл через Вислу – там вода была  по колено. Поднялся на левый берег, встретил нашего часового, тот  проводил по траншее к командиру батальона. Открывает он пакет, а там записка в несколько слов. Прочёл, молчит и на меня смотрит.  «Солдат, друг, спасибо тебе большое. Ты в нас надежду вселил, настроение поднял, боевой дух». Я и говорю: «Товарищ капитан, если можно, скажите, что там написано». Он прочитал: «Штаб полка просит командира батальона продержаться несколько часов до утра – утром переходим в наступление». Он вернул конверт, проставил на нём время, число и год, подпись - доказательство, что я выполнил приказ. И я пошёл тем же путём обратно. За выполнение этого задания был награждён медалью «За отвагу».
Вторую медаль «За отвагу» я получил за то, что сдал на сборный пункт свыше сотни пленных немцев.
Немцы-офицеры боялись попасть в плен к русским. А простые солдаты сдавались целыми взводами, они знали об указании Сталина пленных не убивать.
Шли мы с одним бойцом с задания, смотрим: идёт колонна немцев - человек 50 строем, без оружия. Увидели нас: «Камрад, камрад! Гитлер капут!», - и руками показывают в сторону сборного пункта - ведите нас  туда. Товарищ мой пошёл впереди, я – замыкающим. По дороге к нам стали присоединяться другие фрицы. Пока дошли до сборного пункта, их насчитали больше ста человек. Честно признаюсь: натерпелись мы страху, ведь имели дело со вчерашним врагом, всё могло случиться. На наличие оружия всех проверить не успели. В любое время могли пулю «схлопотать».
Потом были ещё медали, одна из которых «За победу над Германией».
После войны ещё пять лет служил в Германии, в 15-м отдельном авиационно-техническом полку в роте аэродромного обслуживания. Демобилизовался в июне 1950-го. Мне тогда шёл 25-й год. 
Вернулся на родину. Сначала устроился на роботу на Тульский патронный завод слесарем. В деревне Крюковка познакомился с будущей женой, Надеждой. С 1958 по 1980 годы работал на Щёкинском химкомбинате электриком в цехе электроснабжения, потом пять  лет в горэлектросети. Был рабкором газеты «Знамя коммунизма» (ныне - «Щёкинский вестник»).
Со своей женой, Надеждой Кузьминичной, живём вместе 62 года, у нас двое детей, внуки и правнуки. 
Я молю Бога, чтобы больше никогда, нигде и ни с кем Россия не воевала, чтобы над ней всегда было чистое небо.
Надежда РОГАЧЕВА

admin
15.04.2015
Записей нет

Добавить комментарий
Ваше имя

Текст комментария

Получите код
Код подтверждения
Добавить

Поиск по сайту









Самые свежие новости города Щекино и Щекинского района читайте в нашей газете "Щекинский вестник" и на нашем сайте vestnikschekino.ru

© 2011-2013 Газета "Щекинский вестник" г. Щекино Тульской области